В недрах земли, на огромной глубине, укрылось последнее пристанище человечества. Это не просто убежище, а целый подземный мир, уходящий вниз на полторы сотни уровней. Здесь, в искусственно созданной реальности, доживают свои дни те, кому посчастливилось — или не повезло — пережить катастрофу. Они верят, что являются единственными живыми существами на всей планете.
Снаружи, как им показывают каждый день, царит вечная тишина. Воздух стал ядом, земля превратилась в выжженную пустыню, а небо затянуто пеленой пепла. Ни птицы, ни ветра, ни намёка на жизнь. Вся их связь с тем, что когда-то называлось поверхностью, осуществляется через гигантские панели, встроенные в стены общего зала. На этих экранах безостановочно транслируется одно и то же: статичный, монотонный пейзаж унылых серых тонов.
Годы, проведённые в наблюдении за этой мёртвой картинкой, сформировали особый уклад. Существует свод непоколебимых законов, передаваемых из поколения в поколение. Их немного, но они железны. Первый и самый важный: граница между бункером и внешним миром непреодолима. Дверь наверх не просто заперта — сама мысль о её открытии считается преступлением против сообщества. Второй закон: порядок и дисциплина превыше всего. Любое инакомыслие, любой вопрос о том, что показывают экраны, жёстко пресекается старейшинами.
Жизнь здесь течёт по чёткому, предсказуемому графику. Люди работают на фермах с искусственным светом, обслуживают системы жизнеобеспечения, учат детей по старым цифровым учебникам. У них есть свои радости: семейные вечера, скромные праздники, обмен историями о «старом мире». Но в основе всего лежит тихое, всеобщее согласие с установленным порядком вещей. Они не ропщут. Они выживают.
Однако даже в самой прочной системе иногда появляются трещины. Некоторые, особенно молодые, украдкой смотрят на застывшее изображение пустоши и задаются вопросами, на которые нет ответов в архивах. Почему картинка никогда не меняется? Почему нет ни дня, ни ночи, ни смены погоды? Существует ли на самом деле то, что они видят? Эти мысли опасны. Их гонят прочь, как наваждение. Ведь сомневаться — значит ставить под угрозу хрупкое равновесие всего их мира. Безопасность, пусть и в четырёх стенах, дороже любой, даже самой соблазнительной, неизвестности.
Так и живут они, день за днём, в своём огромном стальном коконе. Веря, что снаружи — смерть. Боясь, что однажды их потомки забудут даже этот страх и решатся на немыслимое. А на экранах, между тем, продолжает мерцать всё тот же безжизненный, вечно серый горизонт.
